Фундаментальные проблемы, концепции и области развития кооперативов

1. Главное в статье
2. В мире более 1 миллиарда членов кооперативов и 3 миллиона кооперативов, а в России сельскохозяйственные и потребительские кооперативы играют весьма неприметную роль.
3. Российский «кооперативный сектор» на 2/3 представлен гаражными и жилищными кооперативами; собственно рыночных кооперативов среди субъектов МСП – 0,27%.
4. Экономическая теория кооперации, начатая И.В. Емельяновым, развивалась в двух направлениях: неоклассическом (НК) и в рамках новой институциональной экономической теории (НИЭТ).
5. НИЭТ объясняет, что кооперативы в принципе являются инклюзивными институтами, а современные колхозы и потребительская кооперация – типичный пример экстрактивных.

Введение

Кооперативы в мире

Кооперативы – важнейшие экономические институты общества и многогранное явление, значение которых в жизни многих стран возросло за последнее время. Их многообразная деятельность и добавленная стоимость отражена фундаментальными социальными и экономическими теориями. В знак признательности международного сообщества за вклад, вносимый кооперативами в общество и экономику, ООН повторно после 2012г. объявила 2025 год Международным годом кооперативов.

Мировой масштаб кооперативных организаций впечатляет: более 1 миллиарда членов, а из 3 миллионов кооперативов в мире одна треть приходится на долю Китая – это абсолютный рекорд. Только 300 крупнейших кооперативов обеспечивают более 2,1 триллиона долларов годовой выручки (цифра сопоставимая с размером ВВП России). Рис.1 наглядно демонстрирует распределение кооперативов и их членов повсеместно.

Самые сильные кооперативные страны – Финляндия, Швеция, Ирландия и Канада, где не менее половины численности населения – члены кооперативов; а затем Норвегия, Дания, Франция, Япония и – что удивительно – США, где более трети населения являются членами кооперативов. Нет ни одного экономического сектора, где не было бы кооперативов, но самое широкое присутствие зарегистрировано в сельском хозяйстве и пищевой промышленности, розничной торговле, банковской и страховой сферах.

Распределение кооперативов и их членов по континентам

доли, %

3 000 000

всего кооперативов

1 000 000 000

количество членов

• Азия – 73% / 35%
• Африка – 13% / 5%
• Европа – 8% / 16%
• Америка – 6% / 44%

Российские кооперативы: состояние и структура

По сравнению с тем значением, которое имеют кооперативы во многих странах, в том числе с развитой рыночной экономикой, в России сельскохозяйственные и потребительские кооперативы играют весьма неприметную роль – процветанием они не отмечены, стратегия не просматривается, и за очень малыми исключениями то, что называется кооперативами в последние годы не дает ни роста, ни развития, зачастую обретая явно некооперативную форму организации бизнеса. Если доля советской потребительской кооперации в последние годы ее существования на территории Российской Федерации доходила почти до 30% в товарообороте всех форм собственности (а на селе она была и вовсе монополистом с 84%), то ныне это нулевой показатель (с соответствующей потерей множества объектов собственности, розницы, опта, заготовок и т.п.) на фоне с нуля поднявшихся в своем резвом развитии за последние годы компаний типа Валберис. В системе Центросоюза РФ треть века назад пайщиками насчитывалось 30 млн. человек, в подавляющем числе это были сельские жители, то сегодня ведомственная статистика показывает 1 миллион человек, представленных большой частью лицами руководящего состава различных звеньев этой системы. Повсеместная сдача кооперативных магазинов в аренду конкурентам, например, Пятерочке, жизнь на ренту от кооперативной собственности – свидетельство изменения природы самой кооперативной системы [2-4].

Удручающая ситуация складывается в последние десятилетия с сельскохозяйственными кооперативами: особенно неуклонно снижается число и хозяйственные обороты производственных кооперативов, а в целом за последнюю треть века при огромной финансовой и иной поддержке кооперативов (они являются частью малых форм хозяйствования, которые в целом дают свыше 40% стоимости всей сельхозпродукции), удалось объединить едва ли 1 процент крестьянско-фермерских хозяйств в кооперативы, на долю которых приходится такой же процент сельхозпродукции (в отличии от кооперативов Евросоюза с показателем в три четверти) [5]. Таблица 1 свидетельствует о том, что СПоК в подавляющем числе – довольно мелкие хозяйствующие единицы, не обладающие конкурентными способностями [6].

СПоК по размерам активов, 2022

число кооперативов (доля, %), всего 2782

0 – 1,0 млн руб.924 (33,2%)

1,0 – 10,0 млн руб.862 (31%)

10,0 – 50,0 млн руб.669 (24%)

50,0 – 500,0 млн руб.313 (11,3%)

Свыше 500 млн руб.14 (0,5%)

Какие же кооперативы у нас существуют, какими экономическими структурами они представлены? Один официальный источник (Единый реестр субъектов малого и среднего предпринимательства Федеральной Налоговой Службы РФ) при надлежащем подсчете помогает собрать необходимые статистические сведения о том, какие существуют кооперативы, которые относятся к субъектам МСП согласно ст. 4 ФЗ-209 «О развитии малого и среднего предпринимательства» [7]. Налоговый реестр МСП из 6 миллионов субъектов насчитывает чуть более 61 тыс. кооперативов – расширенный поиск по реестру выдает в Таблице 2 самые последние сведения о структуре российских кооперативов (на конец 2024г.).

Таким образом, если исходить из расчетных данных, подчерпнутых из официального документа, «кооперативное движение» (или часто аналогично используемое словосочетание – «кооперативный сектор») представлено на 2/3 гаражными и жилищными кооперативами. В среде малого и среднего предпринимательства общая численность кооперативов составляет 1 %, а собственно рыночных кооперативов – 0,27%). Кроме того, если учесть дачные и садовые потребительские кооперативы, переведенные не так давно в статус некоммерческих товариществ (СНТ), а также добавить в составленный нами список те товарищества собственников жилья (ТСЖ), которые по своему характеру тоже являются некоммерческими кооперативами, то отечественный «кооперативный сектор» будет состоять практически из некоммерческих структур.

Структура российских кооперативов

тыс. единиц, реестр МСП, конец 2024 г.; всего 61,1 тыс.

Гаражные29,3 тыс.

Жилищные11,2 тыс.

С/х потребительские4,9 тыс.

С/х производственные3,9 тыс.

Прочие потребительские2,9 тыс.

Потребительские общества2,3 тыс.

Производственные несельхоз.1,8 тыс.

Садоводческие и дачные1,5 тыс.

Кредитные потребительские1,2 тыс.

Погреба и кладовки1,0 тыс.

Газо-, водо-, энергоснабжение0,6 тыс.

С/х кредитные0,5 тыс.

Что есть кооператив?

Можно задаться вопросом: по какой причине погреба и кладовки в реестре МСП числятся в качестве кооперативов, и они вдвое превышают число сельскохозяйственных кредитных потребительских кооперативов, исчезающих на наших глазах? Что общего между гаражными кооперативами и рыночной потребительской кооперацией, владеющей многими магазинами, но сдающей их в аренду своим конкурентам и к тому же ведущей производственную и иную деятельность, в частности через свои учебные заведения, получая большую ренту и прибыль, которая достается ограниченным группам лиц в целях их распоряжения этими доходами?

Многие вопросы кооперативной тематики нуждаются в ответах, а ситуация с рыночными кооперативами на фоне зарубежных аналогов и вовсе труднообъяснима, но в конечном итоге все сводится к кардинальной кооперативной проблеме – какую организацию можно считать кооперативной? Другими словами, требуется исчерпывающий ответ на фундаментальный и не перестающий быть актуальным вопрос: что есть кооператив? Причем ответ необходимо давать именно с экономической точки зрения, с позиций хозяйственной формы. Нужны убедительные доказательства, что мы имеем дело с кооперативом – никакой закон очевидно не способен до конца дать определение кооператива, тем более формулировку содержания кооперации – это большая условность, вызывающая дискуссии и критику из-за того, что юридическая точка зрения на кооператив не опирается на прочную основу экономической теории кооперации. Не случайно законодатель, поспешно формируя правоприменительную базу в начале 90-х для новых условий деятельности кооперативов, использовал глагол «признается» в законах, касающихся кооперации и кооперативов, разделяя их на коммерческие (производственные) и некоммерческие (потребительские) организации – проблема требует своего отдельного серьезного рассмотрения, но только после того, как будет уточнена природная сущность кооператива.

Однако, для проведения обстоятельной ревизии кооперативного законодательства, а также формирования адекватной, «сверенной» с современным опытом развитых стран, научно-обоснованной кооперативной политики, необходимо теоретическое основание – переосмысливании «устоявшихся» теоретических представлений о природе и принципах кооперативной деятельности – подчеркивает академик И.Н. Буздалов [8].

Отставание теории и цель исследования

В действительности, задача преодоления серьезного отставания в разработке теоретических основ кооперации в нашей научной литературе стоит уже более сотни лет. Но по-прежнему для многочисленных трудов по кооперативной тематике характерны описательно-монографические подходы с исторической, юридической, организационной и иных точек зрения – все они вне парадигмы теоретической экономики, и в лучшем случае ограничиваются рамками проблем повышения эффективности, совершенствования управления, другими аспектами прикладной экономики того, что «признается» кооперативным. Социал-идеологические работы, подобные ленинскому кооперативному плану о социалистическом характере советской кооперации, были заменены на чаяновскую теорию кооперации, которая на самом деле оказывается неким учением, признающим вслед за многими иными исследователями важное значение сельской кооперации и вертикальной интеграции, но не объясняющим причин слабейшего развития кооперативов, понимания специфики их природы и поведения. Принимая во внимание проблемы кооперативов сегодняшнего дня, полезно рассмотреть современную теорию кооперативов, чтобы глубже понять роль этих институтов в организационном проектировании, поскольку современные отечественные авторы только лишь подходят к теоретическому пониманию кооперативов в институциональном ключе [9-11].

Между тем, экономическая теория кооперации, которая ведет свое научное обоснование с работ нашего соотечественника И.В. Емельянова, нашла успешное развитие, двигаясь в двух важных направлениях, о которых современные российские исследователи знают мало: в русле неоклассической парадигмы (неоклассическая экономическая теория кооперативов – НК) и с использованием концепций новой институциональной экономической теории (НИЭТ) – новая институциональная экономическая теория кооперативов.

Цель данной статьи состоит в том, чтобы представить идеи тех исследователей, которые с середины прошлого века смогли дать ответы на фундаментальные вопросы и развить кооперативную теорию с двух концептуальных позиций: неоклассического подхода (НК) и с точки зрения новой институциональной экономической теории (НИЭТ). Исследование эволюции фундаментальных проблем и кооперативной теории сопровождается обсуждением современных подходов к этой теории, последствия которой значимы для экономической эффективности кооперативов и их влияния на функционирование рынка. Кроме того, рассматриваются конкретные концепции, которые способны развивать кооперативную теорию для более глубокого и основательного понимания природы и поведения кооперативных организаций – только на этом прочном основании возможно формировать научно-обоснованную кооперативную политику с соответствующим кооперативным законодательством.

Материалы и методы исследования

Кооперативная теория хорошо развита применительно к традиционным сельскохозяйственным и потребительским кооперативам. Наш анализ осуществляется на примере этих организаций и носит скорее теоретический, а не эмпирический характер. При этом мы исходим из модели, в которой доказывается, что кооперативы обладают определяющей их характеристикой: 1) они – открытые и добровольные объединения, члены которых являются одновременно собственниками и клиентами; кооперативы, существующие исключительно для обслуживания своих членов, мотивированы не прибылью, а предоставлением услуг для удовлетворения потребностей членов в доступных и качественных товарах или услугах;

2) они имеют демократическую структуру, при которой каждый член имеет один голос в решении вопросов; кооперативы принадлежат и демократически контролируются их членами (т. е. теми, кто пользуется услугами кооператива или покупает его товары), а не внешними инвесторами. Члены выбирают свой совет или правление (руководителей) из своих рядов. Основные политические решения принимаются на основе принципа «один член – один голос», независимо от инвестиций каждого члена в кооператив;

3) они обеспечивают справедливое распределение экономических результатов в зависимости от объема операций, осуществляемых через них. В этом отношении кооперативы можно рассматривать как предпринимательские структуры, обслуживающие потребности своих членов, которые, в свою очередь, вносят свой вклад в капитал кооперативов. Кооперативы возвращают избыточный доход (доход сверх расходов и инвестиций) членам пропорционально их использованию или по патронажу кооператива, а не пропорционально их инвестициям или доле собственности.

Согласно принципам МКА, целью кооператива является совершение сделок со своими членами, но он не ставит перед собой цель обеспечить возврат капитала, предоставленного членами, как это имеет место, например, в фирмах, принадлежащих инвесторам. Вознаграждение членов кооператива ограничено, распределение между членами кооператива, как правило, происходит пропорционально сделкам каждого члена с кооперативом.

Хотя экономическая теория, основанная на неоклассической парадигме, к настоящему времени удовлетворительно разработана, теория фирмы недостаточна для понимания поведения кооперативов. Теория обычно основывается на утверждении, что фирмы максимизируют прибыль, в то время как теоретики обычно приписывают кооперативам другие цели. Поэтому проблемы, присущие кооперативам, успешнее решаются с помощью НИЭТ, которая рассматривает кооперативы как институты, которые различаются в зависимости от региона, культуры и времени, и которые могут быть неформально внедрены в общество, официально закреплены в экономической среде и внедряться правительственными организациями.

В качестве методологической основы для определения кооперативов как институтов инклюзивных и экстрактивных использованы работы лауреатов Нобелевской премии по экономике за 2024 год Д.Аджемоглу, С.Джонсона и Д.Робинсона. Их исследовательские труды знаменуют собой «существенный сдвиг», поскольку достаточно методологически обоснованы и демонстрируют важность институтов общества в качестве ключевых факторов, влияющих на благосостояние. Они, по сути, вывели в центр экономического анализа изучение институтов, и это теперь вполне применимо для анализа российских кооперативных организаций за продолжительный период времени [12].

Результаты работы

Неоклассическая теория кооперативов (НК)

НК берет свое начало с работы И.В. Емельянова «Экономическая теория кооперации» (1942) – такова оценка ряда современных исследователей (Торгерсон, Линг и др.), утверждающих, что Емельянов внес большой вклад в понимание внутренней экономики кооперативов своей концепцией кооператива как формы вертикальной интеграции, делая акцент на структурных и функциональных отношениях членов (принципалов) с их кооперативной маркетинговой организацией (агентом). Его модель была позднее уточнена последователями (Ф.Роботкой (1947), Р.Филлипсом (1953), О.Аресвиком (1955). Кооперативы стали рассматриваться как вертикальное расширение фермерских хозяйств своих членов, то есть роль принятия решений возлагается на членов, которые совместно управляют и индивидуально распределяют свои ресурсы между своими фермами и кооперативом [13-18].

В последующем появляется первая полноценная модель поведения сельскохозяйственного сбытового кооператива, разработанная Хелмбергером и Хусом (1962). Используя теорию фирмы и предельный анализ, они получили краткосрочные и долгосрочные модели кооператива с правильным анализом поведения кооператива и его членов, основанным на четком наборе предположений. Теперь кооперативу отводилась роль в принятии решений, а целью было максимизировать цену, которую он платил своим членам за сырье. Авторы модели не уточняют, кто именно из руководства и менеджмента играет эту роль в принятии решений. Вместо этого они предположили существование «главного координатора», состоящего из отдельного лица или группы лиц, которые занимаются верификацией кооперативов и взаимоотношений, осуществляют эффективный контроль над организацией, определяют цели кооператива, разрабатывая стратегии их достижения. Модель Хелмбергера и Хуса заложила основу для дальнейшего развития теории кооперативов в 1970-х и 1980-х годах, породив различные дебаты о том, следует ли рассматривать кооперативное предприятие как фирму (субъект, принимающий решения), как это делали Хелмбергер и Хус, или как организацию (агрегат) экономических единиц (членов), как это трактовали Емельянов с его единомышленниками-учениками [19].

1. 1942И.В. Емельянов, «Экономическая теория кооперации»Начало НК: кооператив как форма вертикальной интеграции, отношения членов (принципалов) с кооперативной организацией (агентом).
2. 1947–1955Ф. Роботка, Р. Филлипс, О. АресвикУточнение модели: кооператив как вертикальное расширение фермерских хозяйств своих членов.
3. 1962Хелмбергер и ХусПервая полноценная модель поведения сельскохозяйственного сбытового кооператива; «главный координатор» принимает решения.
4. 1970–1980-еДебаты о природе кооперативаФирма (субъект, принимающий решения) или организация (агрегат) экономических единиц-членов.
5. Конец XX векаКритика неоклассикиПоявление новой институциональной экономической теории (НИЭТ) и альтернативных моделей фирмы.
6. Начало XXI векаКонцепции НИЭТ в кооперативной теорииКооператив – второе по эффективности договорное решение.

Механистическая модель, хотя и решала многие задачи, но все же не достигался консенсус относительно целей кооператива и того лица, который принимает решения. Модель позволяла решать по крайней мере четыре цели кооператива: максимизацию чистой прибыли кооператива, максимизацию общей прибыли членов кооператива, максимизацию чистой цены на сырье и максимизацию объема продаж. Реализация этих целей приводила к повышению финансовых показателей как кооператива, так и его членов, когда признавалась целью кооператива деятельность не ради собственной экономической выгоды, а благо членов, и когда удавалось сбалансировать двойную роль членов, участвующих в качестве поставщиков сырья (продукции), за которую они получают оплату, и являющихся собственниками кооператива, получающими свою соответствующую долю прибыли.

В силу идентичности целей фермерских сбытовых и снабженческих кооперативов, анализ этих кооперативов оказался способен осуществляться на строго научной основе. Потребительские кооперативы, хотя и отличаются по своей природе, поскольку предполагается, что его члены максимизируют полезность, а не прибыль, также анализируются с использованием механистических моделей, поскольку к этим кооперативам применима цель максимизации потребительского дохода членов [20-22].

Как выясняет НК, все эти кооперативы более всего приспособлены для работы на рынках монополистической конкуренции из-за свойственной им дифференциации продукции. Предоставляя много полезных сведений о поведении этих кооперативов с их рыночными показателями и экономической эффективностью, НК позволяет, например, объяснить положительное влияние кооперативов на поведение других фирм на несовершенных рынках и обосновать благоприятную государственную политику в отношении кооперативов [23].

Новая институциональная экономическая теория (НИЭТ)

Между тем, к концу XX века неоклассическую литературу все больше критиковали из-за ее неспособности объяснить как различия в экономическом поведении, так и разнообразие экономических показателей. В частности, неоклассическая модель фирмы не объясняла, почему фирмы существуют и как ресурсы внутри них используются, распределяются и мотивируются для достижения максимальной прибыли. Критика двух направлений экономической литературы (неоклассики и старого институционализма) привела к появлению новой институциональной экономической теории (НИЭТ), к разработке альтернативных моделей фирмы. Такие модели основывались на иных предположениях (максимизация темпов роста, продаж и размера фирмы), на фокусировке процесса принятия решений внутри фирмы, на устранении нереальных условий модели (например, рассматривалась максимизация полезности, положительные транзакционные и информационные издержки и альтернативные структуры прав собственности). Роль транзакционных издержек (издержки на получение информации об альтернативах и издержки на переговоры, мониторинг и обеспечение выполнения контрактов) и прав собственности (способность использовать или контролировать использование актива или ресурса) дала экономистам новое понимание существования фирм (включая кооперативы), эволюции альтернативных форм организации бизнеса и выбора организационной формы (с учетом минимизации издержек).

Ориентируясь на разнообразии и важности институтов для принятия экономических решений, НИЭТ специализируется в области экономики и стремится придерживаться теоретического подхода для прогнозирования широких экономических изменений и влияния институтов, использующих аналогичные инструменты микроанализа, что и неоклассическая экономика. НИЭТ в своих теоретических строительных блоках опирается на теорию фирмы, развитую на подходе, основанном на правах собственности и агентской теории. Фирму стали рассматривать как систему контрактов, а не как организацию, управляемую единолично или предпринимателями. Акцент на контрактах, которые распределяют права собственности внутри и за пределами фирмы, привел к ее пониманию с точки зрения более широкого изучения институтов, которое включало правовую и политическую среду (например, социальные контракты) и встроенные социальные отношения и нормы. Так на рубеже веков НИЭТ начинает распространять сравнительный анализ на все уровни институтов, управляющих распределением ресурсов как в фирме, так и экономике в целом (см. Рис. 2).

Теоретические составляющие НИЭТ

НИЭТ в результате приходит к выводу, что для понимания различий в экономических показателях фирм и экономики необходим всесторонний сравнительный институциональный анализ на всех уровнях институтов [25]. Первый уровень, ограничивающий поведение агентов, направленное на максимизацию полезности, – встроенные институты (ценности, неформальные убеждения, нормы, обычаи и пр.). Второй уровень – институциональная среда, сдерживающая поведение агентов и накладывающая ограничения на организации или их стимулирующая (например, поддержка и стимулирование развития кооперативов, налогообложение). Третий уровень – управление, которое включает организационную структуру (управление товарами и услугами, трансакциями и т.п.). Управление организациями, включая кооперативы, рассматриваются в двух основных подходах: коллективные действия и экономика транзакционных издержек. Эти два подхода представлены теорией оптимальных структур управления. Коллективные действия сосредоточены на институтах, способствующих коллективным действиям, главным образом, когда ресурсы находятся в общем владении и управляются сообществом. Экономика транзакционных издержек фокусируется на атрибутах транзакции и оптимальной структуре управления, позволяющей экономить на транзакционных издержках, главным образом в тех случаях, когда активы взаимозависимы друг от друга для поддержания их наивысшей ценности.

Три подхода к кооперативу в НИЭТ

НИЭТ, которую исследователи используют применительно к кооперативной теории, развивается в трех подходах: кооператив как коалиция, как фирма и как связующее звено контрактов. Первоначально, начиная с Емельянова, работы по кооперативной теории рассматривали кооператив как агрегат экономических единиц (коалицию фермерских хозяйств), цель которого – повышение эффективности распределения ресурсов за счет вертикальной интеграции. Однако такая модель неточно определяла, что каждый член, реагируя на прибыли и убытки, меняет свое поведение за счет своего хозяйства, чтобы максимизировать прибыль для всех. На практике у каждого члена кооператива есть стимул максимально использовать возможности кооператива, например, для повышения прибыльности своей фермы, но не обязательно для повышения рентабельности кооператива или других членов.

В другом подходе можно рассматривать кооператив как фирму с центральным лицом, принимающим решения, имеющим полномочия по координации действий членов в целях максимизации их благосостояния. Тогда кооперативное поведение и цели будут аналогичны действиям неоклассической экономической фирмы, преследующей единую цель. Но все это порождает множество иных проблем. Например, у принимающего решения лица нет полного контроля за действиями членов или политикой кооператива, у членов есть разные возможности и предпочтения, у менеджеров тоже мало альтруизма максимизировать благосостояние членов. Еще более сомнительно ждать надежного и оптимального решения для кооператива, когда решения, направленные на обеспечение стабильности, не согласуются с основными ценностями кооператива и экологическими ограничениями.

К началу XXI века внедрение концепций НИЭТ в кооперативную теорию сместило внимание кооперативных мыслителей от оптимального, единообразного поведения кооперативов и единого экономического обоснования существования кооперативов до предположения, что кооперативы обеспечивают пусть и не наилучшее контрактное, но второе по эффективности договорное решение для снижения транзакционных издержек и создания коллективных благ и добавленной стоимости с использованием общих активов. При наилучшем контрактном решении кооператив располагал бы неограниченными знаниями о том, как стимулировать или сдерживать действия членов кооператива и менеджеров по увеличению благосостояния членов кооператива. Кроме того, наилучшее договорное решение позволит эффективно определить, нужен ли кооператив, учитывая конкуренцию, специфику активов, риски и готовность членов кооператива нести риск.

С другой стороны, второсортное контрактное решение, хотя и не является оптимальным, обеспечивает достаточные стимулы для членов и руководителей оказывать поддержку кооперативу и управлять им, используя несовершенные сигналы и институциональные ограничения на действия членов и управленческую деятельность для достижения целей участников. Однако кооператив может оставаться вторым по эффективности договорным решением, если он может обеспечивать коллективные блага и добавленную стоимость более эффективно, чем другие договорные решения.

Специфические проблемы кооперативов

Кооперативы выполняют важные функции для многих фермеров, но проблемы, присущие обычным кооперативам, создают невыгодные условия для членов и порождают сомнения относительно устойчивости этих кооперативов, а иногда подталкивают к созданию других форм организации бизнеса. Когда права определяются расплывчато, у кооперативов возникают следующие специфические проблемы [26].

• проблема безбилетников (когда права собственности не подлежат торговле, ненадежны или не распределены, т.е. члены кооператива недостаточно инвестируют и злоупотребляют патронажем, а новые члены или нечлены получают коллективное благо, не неся при этом затрат);
• проблема горизонта (выгоды, которые член получает от инвестиций, ограничены временным периодом (горизонт), в течение которого член ожидает покровительства кооператива, т.е. члены по-разному оценивают долговечность инвестиции, которые используются в течение более длительного периода времени, чем это было бы предпочтительно, из-за невозможности их передачи и нерыночности);
• проблема портфеля (члены не могут составить свои индивидуальные инвестиционные портфели из-за отсутствия купли-продажи паев, но они имеют различные предпочтения в отношении масштабов и рисков совместной деятельности и вынуждены сохранять свои совместные инвестиции и нести риски);
• проблема контроля (члены и управленческий персонал имеют противоречивые цели и задания, а политика по их согласованию слишком сложна или слишком затратна);
• проблема издержек влияния (группа членов стремится повлиять на управление, распределения, другие выгоды для себя, чтобы использовать свой контроль над кооперативом для согласования деятельности и целей кооператива за счет большего числа членов).

Как нечёткие права собственности подрывают кооператив

Все подобные проблемы поднимают вопрос о том, могут ли кооперативы выжить или адаптироваться к быстро меняющейся политэкономической и социальной среде. Даже если кооперативы изначально могли служить полезной цели, очевидно, что из-за присущих им слабостей (связанных с ограничениями прав собственности) обычным кооперативам придется прекратить свое существование или реорганизоваться по мере развития рынка.

Дискуссия и обсуждение

Литература по применению НИЭТ к кооперативам отражает сложность четкой связи экономической теории и кооперативной практики. Здесь коренится важная проблема: при каких условиях фермеры получают выгоды от коллективных действий и создания кооператива?

В процессе исследований кооперативов продолжают оставаться актуальные тематические области: потребительские кооперативы и кооперативы с членами-работниками; количественная оценка состава членов, управления и решения нечетко определенных проблем с правами собственности; понимание принципа выгоды члена-пользователя в кооперативах; кооперативы в малодоходных и слаборазвитых группах населения; понимание изменений в будущем и соответствующее управление кооперативами.

Основополагающее исследование влияния уровня институциональной среды на экономические показатели было проведено Аджемоглу, Джонсоном и Робинсоном [12]. Изменения в институтах на уровне окружающей среды часто зависят от выбранного пути, что приводит к изменениям в институтах, направленным на сохранение исторического сходства с более старыми институтами, но с незначительными изменениями в областях, которые привели к наиболее значительному экономическому спаду. Следствием зависимости от пути является то, что институты и институциональные изменения могут привести к дальнейшему расхождению или сохранению различий в институтах различных обществ, культур, регионов и организаций. В результате различия в экономических показателях между регионами и фирмами, скорее всего, сохранятся, что потребует сосредоточения внимания на институтах.

Лауреаты нобелевской премии характеризуют инклюзивные институты как нацеленные на включение широких слоев общества в политэкономическую жизнь, а экстрактивные институты направлены на исключение большой части общества из процесса принятия решений и распределения доходов. Работы ученых помогают понять, почему общества со слабым верховенством закона и общественными институтами, эксплуатирующими население, не генерируют экономический рост и изменения к лучшему. Страны с экстрактивными институтами попадают в ловушку низкого экономического роста – создание инклюзивных институтов приводит к долгосрочным выгодам для всех, а экстрактивные институты обеспечивают краткосрочную выгоду лишь представителям власти [27].

Конкретное использование концепций НИЭТ способствует развитию кооперативной теории в четырех важных областях: агентские проблемы, нечетко определенные права собственности и проблемы с общими ресурсами, экономика трансакционных издержек, влияние интегрированных и природоохранных институтов на эффективность кооперативов.

Четыре области развития кооперативной теории

Несмотря на то, что агентские проблемы определены как основные организационные издержки фирм и кооперативов, эти проблемы в кооперативах все еще малоизучены. Довольно сложно управление кооперативами по сравнению с фирмами, ориентированными на инвесторов, а эмпирической или качественной информации о роли руководителей и менеджеров недостаточно. Поэтому соответствующие исследования и литература могли бы способствовать разработке структуры управленческих контрактов путем выявления и систематизации точных признаков хороших руководителей кооперативов с учетом различных целей и характера кооперативной деятельности.

Наиболее распространенные концепции НИЭТ, применяемые к кооперативам, касаются проблем, возникающих в результате нечеткого определения прав собственности при наличии общих ресурсов. Если права собственности могут быть полностью определены, распределены и обеспечены, то они будут распределены по тем видам использования, где они приносят наибольшую прибыль. В последнее время это обсуждение перешло от проблем к общим договорным решениям для их устранения [28].

Кооперативные организации редко предлагают оптимальное решение для экономии на транзакционных издержках или координации инвестиций в конкретные активы. Скорее всего, кооперативы считаются вторым по эффективности контрактом, который позволяет осуществлять скоординированные инвестиции с некоторой защитой от рисков. В результате эффективность работы необходимо оценивать в сравнении с другими организациями или контрактами на предоставление аналогичных конкретных активов и услуг. Исследователям необходимо количественно оценить, насколько кооперативы охотнее инвестируют в активы, чем в альтернативные структуры управления, и поддерживают рынки и доступ к конкретным активам во время циклических изменений на рынках и непредвиденных обстоятельств. Кроме того, исследование может эмпирически подтвердить или опровергнуть мнение о том, что скоординированное инвестирование в конкретные активы является основной причиной выживания кооперативной организации [29].

Необходимо провести значительные исследования, чтобы понять, почему кооперативы сохраняются, продолжают адаптироваться и преуспевать в одних регионах и часто прекращают свою деятельность в других регионах. Действительно, эмпирическая значимость региональных факторов для стабильности и эффективности кооперативов очевидна [30], но причина и распределение важности для региона не ясны. Например, региональное влияние может быть связано с характером сделки или конкуренции, в тоже время существующие в регионе нормы, культура и разветвленные сети могут сделать кооперативы более эффективными, стабильными и результативными. Так, обнаружилась взаимосвязь доверия, однородности интересов членов кооператива и организационных характеристик кооператива, которые лучше определяют права собственности. Встроенные функции, обеспечивающие доверие, могут позволить кооперативам пересмотреть условия и разработать политику для обеспечения нечетко определенных прав собственности и более эффективного управления транзакциями. С другой стороны, чрезмерное доверие со стороны членов приводило к мошенничеству и злоупотреблениям. Поэтому все еще неясно, как доверие, сети и культура могут привести к созданию более совершенных кооперативов и повлиять на их эффективность.

Заключение

Наш анализ деятельности современных российских сельскохозяйственных и потребительских кооперативов свидетельствует о снижении роли и жизнеспособности этих организаций, поднимая вопрос об их будущем, анализ которого предполагает их жизненный цикл (создание, рост, возможную реорганизацию) по мере их адаптации к меняющейся экономической среде, которая в свою очередь подвержена изменениями в технологиях и зависима от человеческого фактора, проявляющего себя в институтах общества.

До сих пор ведется множество вполне полезных прикладных исследований в области деятельности кооперативов, но они представляют собой скорее освоение уже достигнутых результатов, чем получение новых выводов в условиях, когда кооперативы (или то, что формально ими называется), не дают ни роста, ни развития.

Пришло время говорить о фундаментальных проблемах кооперативов, важных как для хозяйственной практики, так и для экономической теории. К большому сожалению, российские исследователи до сих пор не приступили к изучению фундаментальных проблем с двух важных направлений: в русле неоклассической парадигмы и с использованием концепций новой институциональной экономической теории. Причины сложившегося положения объяснимы: наши кооперативы не вписываются достаточно в ту модельную конструкцию, которая полностью соответствует принципам МКА, а исследователи не могут научиться наблюдать и описывать формирование, эволюцию и работу успешных кооперативов, столь малочисленных.

Представленные нами теоретические выкладки призваны показать, как важна для анализа кооперативов НИЭТ, какими компонентами и инструментарием она обладает, позволяя специалистам по многим направлениям понять проблемы кооперативов, их цели и разнообразие по сравнению с ранними неоклассическими моделями, описывающими кооперативы. НИЭТ объясняет, что кооперативы в принципе являются инклюзивными институтами, но современные колхозы и потребительская кооперация – типичный пример экстрактивных институтов. Специфическими концепциями НИЭТ, интегрированными в кооперативную теорию, являются трансакционные издержки, обусловленные спецификой активов, эффективные меры предосторожности для защиты контрагентов от рисков, проблемы при управлении ресурсами общего пользования, акцент на различном распределении прав собственности для решения проблем трансакционных издержек, ограничения, связанные со встроенными и экологическими институтами, и агентские отношения.

Важнейшими вопросами, остающимися без ответа и ждущими своих исследователей, являются следующие проблемы.

• По каким причинам кооператив формируется и продолжает существовать? Еще мало исследований предпринималось, чтобы количественно оценить или ранжировать причины, которые определяют, какие из них являются наиболее важными, как меняются эти значения и как кооперативы могут в дальнейшем использовать преимущества, чтобы оставаться устойчивыми.
• Что побуждает членов кооператива продолжать инвестировать в кооператив и оказывать ему поддержку? Здесь круг исследовательских вопросов остается актуальным, особенно по мере изменения масштабов организации кооперативов: кто вступает в кооперативы и являются ли они крупными пользователями или небольшими; меняется ли состав членов с течением времени и увеличивается или уменьшается их разнообразие? Исследователи и члены кооперативов могут получить представление о конкретных секторах и регионах, где кооперативы, по-видимому, имеют преимущества или недостатки, отслеживая состав членов и их изменения. Кроме того, знание различий в ограничениях на участие членов кооперативов и лиц, не являющихся их членами, помогает понять, какие возможности для заключения договоров имеются у кооперативов, членов и руководителей.
• Каким образом кооператив продолжает генерировать прибыль? Первостепенное значение имеет то, как кооперативы повышают эффективность цепочки поставок и создания стоимости и возвращают эту ценность своим членам. Кооперативы могут иметь множество цепочек и аспектов, связанных с добавленной стоимостью. Для дальнейшего расширения потоков добавленной стоимости необходимо осуществлять анализ важности и определить точную добавленную стоимость.

Список источников 30

1. ICA Coop. The World Cooperative Monitor 2024 // monitor.coop
2. Концепция развития системы потребительской кооперации на 2017–2021 годы. – URL: Концепция развития… admkuzm.ru.upload/iblock/cf0/….pdf.
3. Программа развития системы потребительской кооперации на 2023–2027 годы (Основные целевые показатели Программы). – URL: Программа развития системы потребительской… ppt_online.org.1304350.
4. Соболев А.В. Потребительская кооперация: планы и факты // Фундаментальные и прикладные исследования кооперативного сектора экономики. 2020. № 1. С. 29–40.
5. XI съезд сельскохозяйственных кооперативов // akkor.ru›statya/10252-zavershil-rabotu-xi-sezd-…
6. О совершенствовании законодательства о сельскохозяйственной кооперации в РФ // rutube.ru>video/…/ 7 ноября 2024
7. Единый реестр субъектов малого и среднего предпринимательства ФНС РФ https://ofd.nalog.ru/ … https://www.nalog.gov.ru/opendata/7707329152-rsmp/
8. Буздалов И. Тернистый путь кооперативного движения в России // АПК: экономика и управление. – 2018 — № 8 – С. 53-67.
9. Сарайкин В.А., Янбых Р.Г. (2019). Анализ устойчивости кооперативной формы хозяйствования аграрного сектора России в контексте институциональной теории фирмы // Вестник Санкт-Петербургского университета. Экономика. Т.35. Вып.2. С. 251-268. https://doi.org/10.21638/spbu05.2019.204
10. Калягин Г.В. Конкурентоспособность кооперации в переходной экономике: институциональный подход: Учеб. пособие. — М.: ИНФРА-М, 2004. – 160 с. – (Учебники экономического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова). governmentussr.org›upload/iblock/0a7/…/3-G.V.-…
11. Котляров, И.Д. (2019). Кооперативы и новая институциональная экономическая теория // Journal of Institutional Studies, 11(3), 084-103. DOI: 10.17835/20766297.2019.11.3.084-103
12. Аджемоглу, Д., Робинсон, Дж. Почему одни страны богатые, а другие бедные / Дарон Аджемоглу, Джеймс А. Робинсон; [перевод с английского Д. Литвинова, С. Сановита, П. Миронова]. – Москва: Издательство АСТ, 2021. – 672 с.
13. Соболев А.В., Пахомов В.М. И.В. Емельянов: экономическая природа кооперативных организаций: монография. Ярославль — Москва: Канцлер, 2020. 462 с.
14. Ling, K. Charles. What Cooperatives Are (and Aren’t). Rural Cooperatives; Washington. Volume 76, Number 6 (November/December 2009), pp. 4-6.
15. Torgerson RE, Reynolds BJ & Gray TW (1998). Evolution of cooperative thought, theory, and purpose. Journal of Cooperatives 13:1-20.
16. Phillips R (1953). Economic nature of the cooperative association. Journal of Farm Economics 35:74-87.
17. Robotka, F. (1957). Philosophy of Cooperation. Agricultural Cooperation, Selected Readings, University of Minnesota Press.
18. Aresvik O (1955). Comments on «Economic nature of the cooperative association.» Journal of Farm Economics 37:140-144.
19. Helmberger P. G. and Hoos S. (1995). Cooperative Enterprise and Organization Theory. Journal of Cooperatives, vol. 72a, pp. 72-86.
20. Royer, J.S. (2014). The theory of agricultural cooperatives: a neoclassical primer (Agricultural Economics Faculty Publications 123). DigitalCommons@University of Nebraska–Lincoln. Retrieved from https://digitalcommons.unl.edu/ageconfacpub/123/
21. LeVay, C. (1983). Agricultural co-operative theory: a review. Journal of Agricultural Economics, 34, 1–44.
22. Sexton, R.J. (1984). Perspectives on the development of the economic theory of co‐operatives. Canadian Journal of Agricultural Economics/Revue canadienne d’agroeconomie, 32(2), 423–36.
23. Cook, M.L., Chaddad, F.R., & Iliopoulos, C. (2004). Advances in cooperative theory since 1990: A review of the agricultural economics literature. In Restructuring Agricultural Cooperatives, G.W.J. Hendrikse, ed. Erasmus University Rotterdam
24. Elliott, M. & Olson, F. (2020). Determinants of Northern Plains Cooperative Risk. Presentation at NCERA-210, St. Paul, Minnesota.
25. Williamson, O.E. (2000). The new institutional economics… Journal of Economic Literature, 38(3), 595–613.
26. Cook, M.L. (1995). The future of agricultural cooperatives: a neo-institutional approach. American Journal of Agricultural Economics, 77(5), 1153–9.
27. Нобелевку дали за объяснение, почему одни страны богаче… RBC.ru>economics/14/10/2024/…
28. Cook, M.L., & Iliopoulos, C. (2016). Generic solutions to coordination and organizational costs: informing cooperative longevity. Journal on Chain and Network Science, 16(1), 19–27.
29. Ménard, C. (2018). Organization and governance in the agrifood sector: how can we capture their variety? Agribusiness, 34(1), 142–60.
30. Elliott, M., Elliott, L., & Van der Sluis, E. (2018). A predictive analytics understanding of cooperative membership heterogeneity and sustainability. Sustainability, 10(6), 2048.