Рецензия книги: Сафронова, А. Блеск и нищета российской кооперации.
Как народ приучали к современности, 1860–1930 / Анна Сафронова; пер. с
фр. А. Сафроновой. – М.: Новое литературное обозрение, 2025. – 448 с.: ил.
(Серия Historia Rossica)
Увидевшая свет книга – достаточно креативная работа, посвященная
кооперативной тематике, которая не перестает быть актуальной, важной и
чрезвычайно сложной, но по ней хотелось начать продолжительный разговор,
обусловленный несколькими обстоятельствами.
Во-первых, пришло время «парада юбилеев», притягивающее внимание
к кооперативным вопросам: 2025 год ООН объявил годом 2025 год «парада
юбилеев»: к кооперативным вопросам: 2025 год ООН объявил годом
кооперативов, 130 лет Международному Кооперативному Альянсу, 160 лет
российской кооперации (о чем мало кто знает, и уж сложно разглядеть тех,
кто эти события собирается отмечать) [1].
Во-вторых, казалось, что отечественные историки неплохо исследовали
кооперативную тематику с императорских времен до сталинского «года
великого перелома» [2]. Несмотря на обширную историографию, тем не
менее интересно то, что открывают и пытаются доказать зарубежные
исследователи, благодаря работам которых происходит научное обогащение,
если, конечно, мы получаем железобетонные обоснования и твердокаменные
аргументы.
В-третьих, в отличие от зарубежной кооперации, которая играет
важную роль в социально-экономической жизни подавляющей части стран
мира, кооперативы в современной России, будучи по количественным и
качественным показателям крайне маргинальными и убогими, не
демонстрируют ни роста, ни развития, ни эффективности. Покажем это чуть
подробнее.
Мировой масштаб кооперативных организаций впечатляет: более 1
миллиарда членов, числящихся в 3 миллионах кооперативов в мире. Только
300 крупнейших кооперативов обеспечивают более 2,4 триллиона долларов
годовой выручки (цифра сопоставимая с размером ВВП России). Рис.1
наглядно демонстрирует распределение кооперативов и их членов
повсеместно.
Самые сильные кооперативные страны – Финляндия, Швеция,
Ирландия и Канада, где не менее половины численности населения – члены
кооперативов; а затем Норвегия, Дания, Франция, Япония и – что
удивительно – США, где более трети населения являются членами
кооперативов. Нет ни одного экономического сектора, где не было бы
кооперативов, но самое широкое присутствие зарегистрировано в сельском
хозяйстве и пищевой промышленности, розничной торговле, банковской и
страховой сферах.
По сравнению с тем значением, которое имеют кооперативы во многих странах, в том числе с развитой рыночной экономикой, в России сельскохозяйственные и потребительские кооперативы играют весьма неприметную роль – процветанием они не отмечены, стратегия не просматривается, и за очень малыми исключениями то, что называется кооперативами в последние годы не проявляет ни роста, ни развития, к тому же они зачастую обретают явно некооперативную форму организации бизнеса. Если доля советской потребительской кооперации в последние годы ее существования на территории Российской Федерации доходила почти до 30% в товарообороте всех форм собственности (а на селе она была и вовсе
монополистом с 84%), то ныне это нулевой показатель (с соответствующей потерей множества объектов собственности, розницы, опта, заготовок и т.п.) на фоне с нуля поднявшихся в своем резвом развитии за последние годы компаний типа Wildberries, X5 Group и т.п. В системе Центросоюза РФ треть века назад пайщиками насчитывалось 30 млн. человек, в подавляющем числе это были сельские жители, то сегодня ведомственная статистика показывает 1 миллион человек, представленных большой частью лицами руководящего состава различных звеньев этой системы. Повсеместная сдача кооперативных магазинов в аренду конкурентам, например, Пятерочке, жизнь на ренту от кооперативной собственности – свидетельство изменения природы самой кооперативной системы [4-6].
Удручающая ситуация складывается в последние десятилетия с сельскохозяйственными кооперативами: особенно неуклонно снижается число и хозяйственные обороты производственных кооперативов, а в целом за последнюю треть века при огромной финансовой и иной поддержке кооперативов (они являются частью малых форм хозяйствования, которые в
целом дают свыше 40% стоимости всей сельхозпродукции), удалось объединить едва ли 1 процент крестьянско-фермерских хозяйств в кооперативы, на долю которых приходится такой же процент сельхозпродукции (в отличии от кооперативов Евросоюза с показателем в три четверти) [7].
Почему сложилось такое положение с нашими кооперативами, которые сотню лет назад подавали колоссальные надежды и чей уровень развития был сравним с ведущими кооперативными странами? Ответ надо начинать с ранних кооперативов, с критического анализа их развития, научно объективно объясняющего историческую картину.
Далее мы обсудим «кооперативную туманность» Анны Сафроновой и начнем отвечать на вопросы, стоящие в аннотации ее книги.
Список используемых источников:
- International Cooperative Alliance // ica.coop
- Корелин А.П. Кооперация и кооперативное движение в России, 1860-1917.
М.: РОССПЭН, 2009. - ICA Coop. The World Cooperative Monitor 2024 // monitor.coop
- Концепция развития системы потребительской кооперации на 2017–2021
годы. – URL: Концепция развития… admkuzm.ru.upload/iblock/cf0/….pdf. - Программа развития системы потребительской кооперации на 2023–2027
годы (Основные целевые показатели Программы). – URL: Программа
развития системы потребительской… ppt_online.org.1304350. - Соболев А.В. Потребительская кооперация: планы и факты //
Фундаментальные и прикладные исследования кооперативного сектора
экономики. 2020. № 1. С. 29–40. - XI съезд сельскохозяйственных кооперативов // akkor.ru›statya/10252-
zavershil-rabotu-xi-sezd-…
Соболев Александр, доктор экономических наук,
Почетный работник образования РФ
